Please download to get full document.

View again

of 11
All materials on our website are shared by users. If you have any questions about copyright issues, please report us to resolve them. We are always happy to assist you.

Дорожная история. Ссылка на материал: https://ficbook.net/readfic/

Category:

General

Publish on:

Views: 0 | Pages: 11

Extension: PDF | Download: 0

Share
Related documents
Description
Ссылка на материал: https://ficbook.net/readfic/ Дорожная история Направленность: Слэш Автор: Ratacate (https://ficbook.net/authors/ ) Фэндом: Камша Вера «Отблески Этерны» Рейтинг: R Жанры:
Transcript
Ссылка на материал: https://ficbook.net/readfic/ Дорожная история Направленность: Слэш Автор: Ratacate (https://ficbook.net/authors/ ) Фэндом: Камша Вера «Отблески Этерны» Рейтинг: R Жанры: Мистика, AU Предупреждения: OOC Размер: планируется Миди, написано 9 страниц Кол-во частей: 2 Статус: в процессе Описание: Роад-муви, перемазанное романсом) Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора/переводчика Примечания автора: В тексте упоминается вся компания - Альмейда, Вальдес, Берлинга и Бреве. Модерн!АУ, АУ относительно возраста персонажей. Покушения на кроссовер с сериалом Сверхъестественное . TOC TOC /11 1 Ничего крепче пива, и сигареты обычные, без морисского табачка, так они договорились. Школа позади, до вступительных экзаменов еще два месяца, самое время для приключений. Им по восемнадцать, один легко играет словами и еще легче ножом, а второму, чтобы его утихомирить, порой и слов не нужно. Они едут из Сагнары в Хексберг на ярко-синей «марикьяре» за Вальдесом, а на самом деле за собой. Паром, трудолюбиво скрипя, утюжит пролив Мальдито. Они сидят прямо на палубе, поморисски поджав ноги, и изучают автомобильный атлас. Вот так лучше, уверенно говорит Филипп. От Тейде по автобану до Мон-де- Байон, через Вибору переправимся возле Ломбаха там новый мост открыли три месяца назад, я по телеку видел Угу. Оттуда до Васспарда и потом по шоссе Васспард-Хексберг, дорога прямая. Филипп, внезапно спрашивает Хулио, на какое место тебе надавил Рамон, что ты согласился поехать? Он пристально следит за Липе, но тот ни капли не смущен. Вообще не давил, отвечает он легко, я сразу согласился. Я соскучился. Ты за последний год, по-моему, ни разу не поговорил со мной нормально. Чего это сразу я не поговорил? Ну, оба были хороши. Липе широко улыбается. Короче, я подумал: подловлю тебя. Долгая дорога, мы вдвоем вдруг вернется мой старый друг Салина? Ну и коварный же ты, Аларкон! возмущенно восклицает Хулио, тыча пальцем Филиппу в грудь, и они хохочут вдвоем, совсем как раньше, свободно и так громко, что на них оборачиваются: смуглый мрачный парень и тощая девчонка мокрый воробей. Зеленый берег Кэналлоа проявляется постепенно, словно море вылизывает его из горизонта. Липе насвистывает песенку. «Что-то будет, мурлычет он себе под нос, что-то вот-вот начнется, друг мой, и я к этому готов, ах, я готов». Когда год назад все завертелось, Хулио сказал себе: наверное, его заколдовали. А чем еще объяснить, что вот ты живешь, беззаботный и веселый, вовсю снимаешь девчонок, сто лет знаешь одного такого Аларкона, и между вами ничего лишнего нет просто дружба. Как с Тони, Басти и Рамоном. Как с Вальдесом. А потом хлоп и этот самый Аларкон застит тебе все, ты постоянно хочешь разглядывать его, трогать и обнюхивать и вообще вдруг становишься каким-то не таким. Будто уснул нормальным, а проснулся с 3/11 хвостом. Или с третьей рукой. Ну магия же, что еще? Загнул ты, братец, сказал Тони Бреве, когда Хулио осторожно поделился с ним своей идеей. Какая магия? О ней в Талиге и не помнит никто. Так то в Талиге. У нас помнят. Ты лучше Липе спроси, и хитрый Тони пихнул его локтем в ребра. Он тоже того заколдованный ходит. Как ты. Тони был прав: они оба только и делали, что таращились друг на друга, когда думали, что никто не видит, и нарезали круги, словно связанные невидимым канатом. Канат держал крепче морской клятвы, не давал разбежаться, а вытравить его, чтобы сойтись, не решался ни один. Хулио язвил, Филипп огрызался, и больше всего они походили на двух котов, которые часами орут друг на друга, не трогаясь с места. В конце концов Рамон, которого достали эти пляски, взял дело в свои руки. Ну вот что, веско сказал он, отловив Хулио как-то вечером возле моря, есть задача. Надо привезти Вальдеса из Хексберг. Сгоняй. Альмейда был главным у них в компании, Хулио его уважал. Он не стал в ответ ни показывать средний палец, ни говорить «а еще что?» или «отвали, козел!» словом, удержался от обычных своих реакций на тон приказа и только спросил с умеренным удивлением: А чего ж он сам не приедет? Не может, туманно пояснил Рамон. Звонил мне вчера. Я не все понял, что он сказал, но не может. А у тебя машина зверь, быстро обернешься. Ладно, привезу, кивнул Хулио. Идея проехать с ветерком через пол-талига на своей обожаемой «марикьяре» ему понравилась. Махнешь со мной? Одному скучно. Не могу. И я, и Басти, и Тони мы все трое не можем. Бери Аларкона. Хулио внимательно вгляделся в лицо Альмейды и сказал нежно: Ах ты гад! Рамон нахмурился. Он был до смешного сентиментальным и злился, когда его подлавливали на таких жестах. Возьму, если он согласится. Согласится, припечатал Альмейда. Я с ним уже кхм поговорил. Канат звенел и дрожал. 4/11 В Кэналлоа почти как дома жара, и отовсюду видно море, и все указатели на знакомом языке. В сиесту жизнь замирает, а ночь приходит внезапно напрыгивает фиолетовой кошкой. Они заезжают в мотели, чтобы помыться и постирать одежду, пьют крепчайший шадди в придорожных харчевнях и ночуют в машине, в спальных мешках. Липе касается его по сто раз за день. Липе вытравливает канат. «Идем купаться?» и толкает в бок или в колено. «Давай сменю», хлопает по плечу. «Хватит спать уже!» несильно дергает за ухо. От этих легких, частых, теплых прикосновений у Хулио что-то делается со слухом. О, у нас есть чуррос, говорит Липе, шуршит пакетом, трогает за руку: Будешь? А Хулио слышит: да. Да. Пора. Можно. Он стирает со щеки Липе крупинки корицы и слизывает их с пальцев. Липе краснеет, но упрямо не отводит глаза. Ночью Хулио просыпается от крика. Филипп в своем спальнике выгнут невозможной дугой, шея вывернута, он упирается затылком в сидение и кричит на одной высокой режущей ноте, бесконечно, словно горло его медная труба, сквозь которую несется неутихающий ветер. Запрокинутое лицо в лунном свете кажется белым, как молоко, угловатым и грубым. Хулио выдирает его из спальника, трясет, бьет по щекам. Филипп под руками будто каменный, глаза его плотно зажмурены, по подбородку тянется нитка слюны. Липе! Липе, это я! орет Хулио. Это я! Я! И Филипп разом обмякает, весь покрывается потом и распахивает глаза пустые и незнакомые. Хулио вдруг приходит в голову, что Липе ослеп, и он пугается до трясучки. Филипп медленно поворачивается к нему, моргает, взгляд становится осмысленным. Есть попить? спрашивает он тонким ломким голосом. Хулио сует ему бутылку с водой и зажимает руки подмышками, чтобы унять дрожь. Липе делает глоток, роняет бутылку и вываливается из машины. Его тошнит. Когда год назад все завертелось, Филипп стал видеть сон. Он приходил к нему не каждую ночь, но повторялся до мелочей. Во сне Филипп шел к Астраповым камням огромным, расколотым молнией валунам неподалеку от бухты Рехидора. Полная луна светила ярко. Справа от Филиппа бежала его тень, четкая, словно вырезанная из жести. А слева был кто-то живой, шагал легко и твердо, держался чуть позади, за плечом; но кто это Филипп не мог разглядеть. Округлые бока валунов влажно поблескивали, и от них исходил едва слышный шепот плыл, стелился в воздухе, как туман. Филипп ускорил шаги, потом побежал. Астраповы камни мягко засветились ему навстречу. Он добежал до первого камня и повернулся лицом в сторону моря, к звучному и грозному шуму прибоя. Тот, кто раньше шел слева, 5/11 стоял рядом, Филипп чувствовал его тепло. Шепот камней стал явственней: иди к нам, звали они, иди, слушай нас, ты наш, наш! Филипп положил руку на валун, и с того места, где он стоял, ударила в небо огромная рогатая молния, а в ответ раскатился гром. И я всегда умираю в этом сне, говорит Липе, сосредоточенно хмуря брови. Каждый раз. А когда просыпаюсь, болит вот здесь. Он трет грудь с левой стороны. А если спать по-другому? спрашивает Хулио. Звучит дебильно, но он и не то готов сейчас брякнуть, чтобы отвлечь Филиппа. Ну, в другой комнате. В другой постели. С кем-то. Липе слабо улыбается: Ну, вот сейчас все по-другому. Сплю я в машине, вообще не в постели и с тобой. Со мной ты еще не спишь. А сейчас начнешь. Хулио кидает на траву свой спальник и забирается внутрь. И командует: Залезай. Филипп смотрит на него с большим сомнением. Ну чего ты жмешься, как неродной? Забыл, как Рамон нас в поход попер, а ты в первый же вечер спальник в костер бухнул? Кто тебя, сироту, тогда приютил? спрашивает Хулио со всем ехидством, на какое способен. Давай лезь. Поместимся. Липе ложится рядом и начинает неловко возиться. Не давая ему передумать, Хулио разворачивает его спиной к себе, просовывает руку ему под шею и обхватывает поперек груди. Филипп тихо фыркает. Лежать! рычит Хулио свирепо. Дрыхнуть! Молча! Канат между ними укорачивается безостановочно и неуклонно. 6/11 2 Перед утром Хулио снова просыпается, резко, как от толчка. Ему кажется, что поблизости кто-то ходит. Он прислушивается, но вокруг только прозрачная, прохладная тишина. Липе так и лежит на боку, дышит ровно и легко. От него идет мягкое сонное тепло, он расслабленный и домашний, и Хулио бездумно утыкается носом ему за ухо, в светлые волосы, пахнущие странно и хорошо. У него пересыхает во рту и руки зудят обнять крепче, но не пускают тысячи глупых, нелепых, неизвестно откуда навалившихся страхов: Липе не захочет, Липе ничего такого не имел в виду, он не так его понял, ему не понравится Филипп вздыхает, распрямляет ноги и прижимается к нему спиной, и Хулио, мигом забыв обо всем, ведет ртом по его шее почти не касается, больше гладит дыханием: вниз, потом вверх, и снова вниз и дальше, по плечу... Тонкие короткие волоски на коже щекочут ему губы. Липе вздыхает снова, заводит руку назад и тянет его к себе. И вдруг замирает. Эй, ты кто? спрашивает он громко. У Хулио отпадает челюсть. Филипп быстро поворачивается к нему, прижимает палец к губам, показывает куда-то вниз, в сторону колес «марикьяры». Хулио заглядывает под днище, видит чьи-то ноги, обутые в ядовито-зеленые кроссовки. И кричит: Выходи! Из-за машины появляется невысокая щуплая девчонка ежится, обхватив себя руками, неловко топчется на месте. А вы куда едете? спрашивает она неожиданно низким, хриплым голосом. Подвезите, а? Автобан разворачивается бесконечной, гладкой серой лентой. «Марикьяра», стремительная и послушная, мчится почти бесшумно, словно красуется, словно радуется собственной силе и быстроте. Позади у них Дорада и Кэналлоа, впереди Эпинэ и Сантарен. с теткой. Мать уехала в Багряные земли, да и осталась там замуж вышла. А мне все равно, лишь бы не спивалась. Скучаешь за ней? Неа. Я вообще ни за кем не скучаю. Вот еще! Тетка мне нудит: дома сиди. А я ей: да сейчас! И никто мне указывать не будет, я сама по себе. Вот еще! Сиденье впереди так и не высохло. Филипп сзади, треплется с их попутчицей. Хулио 7/11 морщится, включает радио. «Что-то вот-вот начнется, мой друг, поет Луис Эчеверрия, и я к этому готов, ах, я готов ко всему, но готов ли ты?» Фу-у-у, старье! говорит девчонка. А другое есть? В этой машине, лениво отвечает Хулио, свои правила. Первое: кто за рулем, тот выбирает музыку, остальные помалкивают. Девчонка корчит недовольную рожицу. У нее черные, неровно выстриженные волосы, клоками покрашенные в розовый цвет, на губах лиловая помада, на веках блестки, и пахнет от нее конфетами. Как тебя зовут? спрашивает вежливый Филипп. Кабальеро хренов. Девчонка немедленно стреляет в него красивыми, серыми, густо подведенными глазами: Зови Мария. А я Филипп. А он Хулио. Ма-а-а-ари-и-и-и-ия, насмешливо тянет Хулио, Ма-ма-мари-и-и-ия-я-я-я-я Взбесить до белых глаз, ничего почти не говоря, одним только тоном кто умеет такое лучше него? Да никто. Девчонка предсказуемо вспыхивает. Не терплю таких, громко объявляет она, которые воображают, что умнее всех. Правило второе, роняет Хулио. Не учи меня, чика. Я тебе не чика, Хулито! Я тебе не Хулито, Матильда. Мария! Да без разницы. Стоп, говорит Филипп. Он садится боком и неторопливо, напоказ закидывает руку на грудь Хулио. Пальцы слегка царапают ключицу. Мария-Матильда смотрит на них растерянно и зло. Ну и к тварям, бурчит она, отворачивается к окну и молчит, нахохлившись, до самого Сантарена. Они привозят в Мон-де-Байон ночь и сильный ветер и останавливаются под вывеской «У Никола. Обеды за уши не оттащишь!». Хулио распахивает дверцу: 8/11 Окажите нам честь, прекрасная рэйна! Мария яростно зыркает на него из машины, еще немного, и зашипит. Ну не сердись, Марита, улыбается он примирительно, позволь, мы тебя угостим. Просто так, быстро добавляет Филипп на всякий случай. Девчонка ест, как оголодавшая кошка, урча и встряхивая головой. Хулио, глядя не это, только поднимает брови. От сытости ее моментально развозит, она начинает клевать носом и заваливаться набок, пристраиваясь поспать. Липе сует ей под голову свою свернутую рубашку. Где-то я ее видел, говорит он задумчиво. Хулио пожимает плечами. Ему не нравится компания напротив: пятеро здоровых татуированных лбов. Не нравится, как они переговариваются и ухмыляются. Не нравятся их взгляды и позы. Незаметно и неспешно Хулио вытаскивает наваху из ножен на щиколотке и кладет себе под руку. Вовремя: к ним вразвалку подходит самый рослый. Привет, куколка, говорит мужик, обращаясь к Филиппу. Взгляд его залипает на светлых волосах, потом на губах Липе, на его белой майке. Хулио почти слышит противное чмоканье, словно ползет слизень. Он сдвигается так, чтобы, вскочив, сразу оказаться в проходе между столами. Филипп смотрит мужику в переносицу. Быть блондином на Марикьяре это вам не ызарг чихнул: выдержка у Липе железная. Отстань, отвечает он спокойно. Мужик наваливается на стол и похабно лыбится: Что ты там щебечешь, милая? Я тебе переведу на ублюдочный, поднимается Хулио. Отъебись, каброн. Мужик замахивается, но он медленный, тяжелый, налит по горло пивом, и Хулио, пританцовывая на носках, разбивает ему нос. И дальше все идет прытко: разносятся рев и угрозы, грохочут отброшенные стулья, Липе прыгает через стол и встает рядом, с табурета возле стойки поднимается какой-то хмурый смуглый парень, кто-то визжит, кто-то орет «спасите-е-е!». Они с Липе слаженно отступают к стене, Хулио ныряет под волосатую руку и бьет кого-то в бок, уходит и снова бьет, и еще раз, и еще. Гремит выстрел. Все замирают, как замороженные. А ну-ка! говорит бармен, а на стойке перед ним дымится «бергер» самое лучшее творение Катершванца-старшего. Ты, ты и вы трое вон отсюда. Для вас мы закрыты. Пятеро лбов идут к двери, обещая Хулио смерть и расправу. Он поводит плечами и приглашающе улыбается. 9/11 И вы двое тоже, поворачивается к нему бармен, на выход. Без единого возражения они подходят к стойке. Рукоять навахи у Хулио в ладони, а лезвие лежит вдоль предплечья со стороны не разглядишь. Мария остается спать. Друг, просит Хулио бармена, там за нашим столиком отдыхает дорита. Прошу, не буди ее до утра. Он подталкивает к бармену двадцатку, тот молчит. Лампы в зале вдруг начинают мигать и потрескивать. Хулио добавляет еще две бумажки и получает в ответ короткий кивок. И поесть ей что-нибудь утром дай, хорошо? Бармен прячет «бергер» под стойку и теряет к ним всякий интерес. Их, конечно, ждут на парковке, но они ученые. Филипп бежит в обход заводить машину, а Хулио идет прямо на придурков и, не вступая в прения, пускает в ход нож. Он не бьет режет широко и болезненно: через лоб, чтобы кровь заливала глаза, наискось по рукам. Они наваливаются на него все вместе, хмельные и обозленные, мешают друг другу, а Хулио вьется среди них осой и жалит. Рычит, подлетая, «марикьяра», он вывинчивается из свалки и прыгает в машину, Липе бьет по газам, и они ныряют в ночь. Всех потерь у Хулио разбитые кулаки да еще болят ребра слева, утром будет синяк. Его трясет от азарта, он смеется и знает: каната между ними больше нет. Остался у барной стойки. Утром, в номере мотеля, Липе заклеивает ему костяшки на правой руке. Зачем ты в драку полез? спрашивает он, отрывая кусок пластыря. Я бы и сам справился. Заскучал, небрежно отвечает Хулио. Тема скользкая. Врешь. Так зачем? Рожа мне его не понравилась. Врешь, повторяет Филипп, и тут Хулио спохватывается. Липе совершенно не умеет лгать, но и ему заливать бесполезно: он чует обман за четыре хорны. Он на тебя пялился и хотел трахнуть, говорит он зло. А ты, значит, защитил свое? Хулио с вызовом вскидывает голову: Да! и больше ничего сказать не успевает. Филипп прыгает на него, опрокидывая спиной на хлипкий диванчик перед телевизором. Диван возмущенно крякает, Хулио тоже: Липе разом выбивает из него весь воздух, а снова вдохнуть не дает, сидит сверху и целует куда придется, зажав лицо в ладонях. Хулио даже не пытается отвечать, только тискает его, жадно и бестолково, лапает и мнет, стараясь прижать к себе покрепче. Золотые искры скачут перед глазами, Липе 10/11 засовывает руки ему под майку, и шарит, и бормочет: ну все, ну наконец-то, ой бля, я думал, не дождусь, ну что ж ты за дурак такой, а, Салина, как же я тебя В дверь стучат. Молодые люди! голосом хорошо воспитанной каракатицы восклицает хозяйка мотеля. Вам пора уезжать! Мне нужен номер! До нее никому нет никакого дела: Липе задрал на нем майку до подбородка и теперь лижет и кусает сосок, и его волосы лежат на груди у Хулио охапкой спутанных солнечных лучей. Почему-то именно это зрелище невозможно вынести. Хулио поскорей зажмуривается и обхватывает Филиппа еще и ногами, чтобы не вздумал отодвинуться. Но Липе вовсе не собирается отодвигаться, совсем наоборот: он сползает ниже и принимается целовать в живот, и Хулио хрипит, потому что шов на джинсах вот-вот перережет его напополам. Молодые люди! надрывается хозяйка. Чем вы там заняты? Предупреждаю, у меня есть ключи от всех комнат! Я сейчас войду! Убирайся!!! взвивается Филипп, с грохотом швыряя в дверь кроссовки. Минутку, эреа! кричит Хулио одновременно с ним и подсовывает кулак Липе под нос. Одну минуту, мы уже уходим! Кое-как отделавшись от старой перечницы, они галопом несутся к машине. Хлопают дверцы, радостно урчит мотор Хулио рвет с места. «Марикьяра» таранит встречный ветер, хорну за хорной жрет шоссе, и азартно несется с ней наперегонки лохматое золотое солнце. Под вечер, когда они причаливают на стоянке нового мотеля, обоим кажется, что за день они уехали в другую жизнь. 11/11
We Need Your Support
Thank you for visiting our website and your interest in our free products and services. We are nonprofit website to share and download documents. To the running of this website, we need your help to support us.

Thanks to everyone for your continued support.

No, Thanks